ВТОРОЙ ДОМ 

I

 

Император велит записать:
«...от тоски
одиночества от
и свободы».

Что ж!
над нами
еще косяки не низки
потому что есть своды

«...и от смерти».
Как всякий ее прозелит
а – ей-богу! –
похоже

так что пусть Император вписать повелит:
«...и
от бешенства –
тоже». 

II

 

Он был городом – холм
сам был город с хребтом перебитым
лабиринты
иссохли его потрохов
и в колодцы вползли трилобиты

и цветы стали солью
потом
известь выросла в белую злую траву
это холм на котором мой дом
где живу

дом стоит над долиной
которая – ниц
перед домом что стал высоко
так бы стать и следить из бойниц
за течением битвы

но окончилась демонов битва
в серебряном небе
ни птиц
и ни звезд и ни облаков
ни дождя ни молитвы

дом
стоит над долиной
в которой уже не встают инвалиды
только
жирные красные глины выползают из ям на разбитые плиты

ни души
хоть кричи петухом разрывая у клюва углы
это холм на котором мой дом
это холм
его травы остры и белы. 

III

 

Сначала темнота
затем конечно детство
затем
прямая речь

и все
что получил
в горючее наследство
какого не беречь

и в свой черед учусь
неопалившись
падать
в узоры на лету

летая наизусть
из пламени
на память
из тьмы на темноту

сам
пепла лепесток
ничем не освященный
ни при какой луне

ни при каком огне
серебряный и черный
как
и хотелось мне

вот блеск пыльцы
он – пыль
свинцовых окон дома
пыльца на витражах

в полет!
холодный дым
падением ведомый
ничем не дорожа

как тем что на лету
гадать
куда не падать
лететь не перестав

сначала темнота
затем печаль и память
и
снова темнота. 

IV

 

Е.

 

Смерть и бессмертье два близнеца
эта усмешка второго лица
так же
придурковата
и у сестры и у брата
с кем и кому я стелю на полу
кто мне по каменному столу
кружку подвинет и пишу
жителя
в нашем жилище

с войн возвращаются
если живой
значит и я возвратился домой
где на лицо без ответа
смотрит лицо до рассвета. 

V

 

Тишь
в доме моем
мрак и тишь
мертво спишь ты дом на сырой золе
и валяется дохлый стриж
на столе

а в каждом окне
по луне
наклей
и
еще одну – на потолок!
эхо в ответ на «еще налей» сворачивается у ног

всякий жест руки производит дым
то есть
пыль да пепел из-под руки
в углах прах хоть сучи и тки
и кривят косяки
с ними нелады

и ступени
сгнили на чердаки
но в подвалы сгнили еще скорей
сквозняки
показывают языки
из разинутых напролом дверей

и
в дому моем
никого нет
а кому быть раз и не бывать!
а лежит лицом вся на лунный свет
в морщинах каменная кровать

развалились кресла
расселся стул
кто еще в компанию нашу с тем
что неровен пол
что неровен час
и осядут стены и нету стен?

нет уж!
твой дом – это твой дом
на твоей земле
по твоей руке
да по ремеслу – на твоей золе
да луна прибита на потолке

эхо пни ногой
повтори «налей»
и налей себе – нету эха но
лей!
затем что нет здесь руки белей
что возьмет перо дохлебав вино

запали белый свет
или нет – потом!
ни к чему нам и пускай темь
тем стоит дом
но стоит дом
всякий жест руки средь его стен. 

VI

 

Никого нет
у меня в дому
только заметим вслед
их нет
но не потому
что нет их
их вовсе нет
поэтому
ляжем
песком
кровать
по пояс занесена
пора переночевать пора
по ту сторону сна. 

VII

 

Мне снился сон что был я несчастлив:
как насекомые
хрустели по паркету
осколки
мелкие искали мы монеты
шкафы какие были растворив
а после
– голого –
– сама в шелка одета –
меня смотреть водили на залив

бессмысленно и долго я смотрю
на ветер
вместо неба побережья
на хляби
много гибельнее
нежель
им разливаться бы по октябрю
я засыпал
не раньше чем забрезжит
в дверном проеме то что знали как зарю. 

 

Система Orphus